grimzaldina (grimzaldina) wrote,
grimzaldina
grimzaldina

Category:
  • Mood:
  • Music:

Больничная рапсодия или Любовь и Кружка Эсмарха

В то время, как обычные дети на летних каникулах ездили в пионерские лагеря, в деревню к деду или на недельку до второго в Комарово на море с родителями, я вместе с другими жертвами отечественого общепита - язвенниками и трезвенниками гастритчиками - отправлялась на месяц в больницу.


Каждый год меня укладывали в больницу №19, в старом районе города, между Центральным рынком и Южным вокзалом. Место там было довольно мрачное. Осталось ощущение постоянных сумерек (из-за высоких тополей, которыми была засажена небольшая территория, свет практически не пробивался на площадку), темно-серые высокие стены давили на психику, а ухающее курлыканье горлиц, в изобилии водившихся в окрестностях, я не переношу до сих пор. Ночь проходила под аккомпанемент лязга с сортировочной, а вечерами под окнами шныряли "телепаты". Из больницы, как правило, я привозила богатый репертуар жалостливых песен а-ля "В нашу гавань заходили корабли", где в конце все очень плохо кончилось, и терроризировала этими заунывными напевами всю семью.

Но однажды летом, мне было лет 10, к моменту отправки меня на лечение, двери "мрачной обители" закрылись на ремонт, и всех болезных и страждущих принимала 18-я больница, расположенная куда ближе к дому и в частном секторе.
Контраст был разительным. У этой больницы была большая территория с огромным лугом, обнесенным заборчиком, со множеством деревьев, с несколькими вишнями, которые радостно обносили юные пациенты. В дальнем конце лужка была дырка в заборе, через которую открывался довольно унылый вид на заросшую камышом болотистую местность и мощеную булыжником дорожку, проходящую вдоль нашего забора. По ночам девчонки в палате рассказывали шепотом страшилки про девочку, сбежавшую из больницы и утонувшую в трясине, а самые шустрые пацаны любили прятаться в кустах возле дыры в заборе и пугать любопытных девиц, натуралистично изображая вой Собаки Баскервилей.

Никакими малоприятными процедурами в больнице нас не мучали, а наоборот, развлекали по мере сил. По вечерам все дружно собирались у телевизора смотреть "Щит и меч", а днём к нам приходила массовица-затейница с аккордеоном. В ее обязанности входило разучивать с нами пионерские идейные песни, но дети, измученные клистирами, пионерские песни петь не хотели, хотели модную тогда Пугачеву. Вот и приходилось массовице затевать с нами распевание пугачевских шлягеров, причитая: Вы ж только ничего врачам не говорите, а то меня уволят!

Вообще-то больница была для взрослых, а детям отвели первый этаж, поэтому разделений на женское и мужское отделение у нас не существовало. Палаты девочек и мальчиков чередовались, видимо, для интереса, причем перегородки между палатами были частично застекленными. Застекленная часть начиналась метрах в полутора от пола, а из соображений приличия в девчачьих палатах висели небольшие занавесочки, примерно, на двухметровой высоте. То есть, девочки могли спокойно заглядывать в мальчуковые палаты, а вот мальчикам с той же целью приходилось взбираться на спинки кроватей.
Не помню, куда в ту ночь унесло дежурную медсестру, но на посту она отсутствовала - это факт. Посему ночью у нас была дискотека. Девицы 8-11 лет, соорудив экстравагантные наряды из простыней, скакали по палате, горланя супер-хит восьмидесятых: Я уеду в Комарово! А пацанва из соседней палаты остаться в стороне, конечно, не могла никак. Поэтому они повзбирались на спинки кроватей, прильнули к стеклянной перегородке и устроили нам светомузыку, с помощью карманных фонариков (главной принадлежностью мальчишечьего кармана после ножика). И вот только через час такого бурного веселья пришла медсестра. Последствий, к сожалению, не помню, видимо, все неприятное стирается со временем.

А еще там был мальчик, Руслан. Половина девчонок детского отделения была в него влюблена страстно и безответно. Не иначе, как стадный инстинкт, потому как никаких особых достоинств у этого Руслана я не припомню. Не минула и меня чаша сия. Из нашей палаты страдали от неразделенной страсти три девицы. Мы дрались за объект любви подушками, устраивали дуэли на полотенцах, а потом дружно шли обносить ближайшую вишню, чтоб принести жертву своему идолу.

Самый яркий запомнившийся эпизод.
Бедолага Руслан, утомленный ухаживанием многочисленных поклонниц, сбежал от их назойливого внимания. Любовь буквально загнала страдальца на дерево. И вот тут появились мы! Взявшись под ручки, наша троица дефилировала под раскидистым вязом (или куда там парня занесло) и старательно завывала заученную накануне Пугачеву:
Без меня тебе, любимый мой, земля мала, как ооооостров! Без меня тебе, любимый мой, лететь одним крылооом!
После пяти минут такой вокальной осады пацан не выдержал, его пулей смело с дерева и унесло в неведомом направлении.

Страдала я по нему еще месяца два или три, хотя лица не могла вспомнить уже через пару недель после выписки.
Tags: врачи, любовь-морковь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 37 comments